Сумка в прихожей стояла собранная уже час, а я всё возвращалась и что-то в ней перекладывала: руки просят дела, хотя дела никакого нет. В такие минуты я кладу в боковой карман узелок с сухой травой. Так делала баба Валя, до неё её мать. Восемь дорожных примет ниже записаны ещё в сборниках XIX века, у Забылина и у Даля, и к каждой я добавила, какой у травы бытовой толк сегодня.
Сначала все садились и молчали
Перед выходом садились все, включая уезжающего. Минута тишины, потом поднимались и шли. Записано это давно, держится до сих пор: за минуту суета оседает и всплывает забытое.
Трава к примете: пучок сухого чабреца в узелок и в карман сумки. Через месяц запах становится тёплым, печёным, вроде хлебной корки, и в закрытой сумке с вещами перебивает затхлость. На кухне тот же чабрец идёт в мёд, в тесто, в маринад.
Пока он в пути, полы не мели
«Не мети, след выметешь», говорила баба Валя. В день отъезда и первые дни пути полы не подметали и не мыли: дом словно замирал и ждал вестей.
Веник в эти дни не трогали. За дверным косяком держали пучок сухой полыни. Разотрёшь лист между пальцами, и пальцы пахнут ещё час. Сухую полынь перекладывали в шерсть и сукно от моли, работа чисто хозяйственная.
В день отъезда из дома ничего не отдавали
Не давали в долг, не выносили вещи и деньги: считалось, что вместе с вещью уходит доля уезжающего. Веточку можжевельника клали в сундук к вещам уехавшего.
Шишкоягоды можжевельника обыкновенного это классическая кулинарная пряность, к дичи и в квашеную капусту: под сизым налётом чёрно-фиолетовая кожица, на разрезе липкая смолистая мякоть. Хвойный запах ветки в закрытом сундуке держится месяцами.
Вслед в окно не смотрели
Проводили и отвернулись. У восточных славян взгляд вслед называли доглядом, махать до угла тоже не полагалось.
У окна вешали гроздь рябины и держали до возвращения. После первого мороза кожица морщится, и к декабрю гроздь висит тёмными сухими бусами. Ягоды съедобны после мороза, сушки или варки: варенье, пастила.
Его вещь оставляли на столе
До возвращения хозяина на столе оставляли его полотенце, ложку или ломоть хлеба. Место держали, как говорили в деревне.
Сюда шла трава неожиданная: сухие жёлтые пуговки пижмы, по-народному дикой рябинки. Их клали в сундук к отложенной одежде и вешали в сенях от мух. Через год пуговки всё такие же жёлтые, только запах уже сухой и острый.
Вернувшийся с полпути смотрелся в зеркало
Если пришлось вернуться за забытым, полагалось глянуть в зеркало и показать себе язык. Иначе, считалось, дороги не будет. По сути вернувшийся просто начинал выход заново, оставляя досаду за порогом.
За зеркалом держали пучок зверобоя, сушили его к купальской неделе. Заодно определитель: посмотрите лист на просвет, он весь в мелких прозрачных точках, будто продырявленный. В бутонах у зверобоя красный сок, растёртый цветок пачкает пальцы, это старинный домашний краситель для ткани.
Вода вслед
За уходящим плескали воду со словами «как вода, так и дорога гладкая». У двери до следующего года держали вербную веточку.
С вербой мне возиться приятнее всего: ветки стоят в банке неделями и дают корни прямо в воде, из них укореняют черенки для сада. Сухие «котики» держат форму год.
Когда вестей долго не было
Если от ушедшего долго не было слуху, на дверь снаружи вешали сухую колючую головку чертополоха и ставили на подоконник свечу. Само название этнографы связывают с глаголом «полошить», то есть пугать нечистую силу.
Головка держит форму больше года. У съедобной родни всё интереснее: у расторопши пятнистой молодые листья и черешки после срезки колючек готовят как спаржу, у чертополоха и бодяка едят молодые очищенные стебли до бутонов.
Коротко о безопасности, без этого никак
Можжевельник казацкий (Juniperus sabina) это ядовитый двойник обыкновенного, и по ягодам их не различить. Ягоды у обоих сизые, с восковым налётом. Смотреть надо на хвою. У обыкновенного она всю жизнь остаётся игольчатой, острой, сидит мутовками по три, и на верхней стороне иглы видна светлая полоска. У казацкого взрослая хвоя мелкая, чешуйчатая, прижата к побегу, как черепица, а сам куст стелется по земле распластанными ветками. Хвоя и ягоды казацкого ядовиты, внутрь недопустимы ни в каком виде. Путаница случается не в теории: сборщики принимали его ягоды за ягоды обыкновенного и получали тяжёлые отравления. С клумб и декоративных посадок можжевельник не собирают вовсе.
Пижма и полынь не пищевые: ни в чай, ни в еду. Детям в руки не давать, беременным с сырьём не работать. Только сухой пучок, сундук, букет.
Зверобой в этой статье живёт как пучок за зеркалом и как домашний краситель для ткани. Пищевых и питьевых сюжетов у него здесь нет.
Верба и ива тоже не пищевые: ветка в банке и садовый черенок.
Сырая рябина в количестве тяжела для желудка. В еду она идёт после мороза, варки или сушки.
С чертополохом работайте в перчатках, колючки прокалывают кожу насквозь. Сухой декоративный сухоцвет с пищевой заготовкой не путайте, это разные вещи.
Если дома есть аллергик, беременная, маленькие дети или животные, пахучие пучки лучше не развешивать. Все вопросы про травы рядом с ними задайте врачу или ветеринару.
Верить в приметы или нет, решайте сами. Я кладу узелок в сумку скорее для себя: пока завязываешь, руки заняты, и провожать легче.
А у вас в семье есть свой дорожный обычай? Расскажите в комментариях, что вы делаете, когда близкие уезжают.
Подписывайтесь на «Разнотравье»: здесь травы, дом и старые семейные привычки, которые не грех вспомнить.
